Яценко Михаил Васильевич. Солнце по курсу. Часть 2

Мы за блокноты да за регламенты схватились. Мары, Мары, это что, позывной аэродрома или его название? Сидим, гадаем, понять не можем. Оно, конечно, хорошо, что живы, а раз сели, то и самолёт цел, но где это и как они там оказались? Тут кто-то вспомнил, что когда-то ехал в поезде в купе с лётчиком, а тот направлялся в Среднюю Азию, в эти самые Мары для дальнейшей службы.

Интересное дело, где мы, а где эти самые Мары? Да это же разные стороны света, да это же.… И тут же родилась версия, единственная и правильная, которая сразу всё объяснила.
– Мужики! Да они же курсовую на полосе согласовали, а курс взлёта на восток не изменили. Вот и полетели по маршруту с ошибкой на сто восемьдесят градусов.

Тут же разложили на столе карту и проложили наш маршрут с этой ошибкой. Через несколько этапов линия пути уткнулась в извилистую линию границы СССР и пошла дальше по южным зарубежным странам. И летали они там часа три, не меньше. Надо же, и не сбили, и не перехватили, и на свою территорию спокойно впустили и выпустили. Да, и наши хороши. И за границу выпустили и оттуда не встретили. Вот это мы дали, вот это ПВО проверили! По полной программе. И у нас, и у них. Ой, что теперь будет! Готовьтесь, мужики, от проверок и комиссий отбоя не будет.

Так оно и вышло. Уже с утра понаехало столько народу, да с такими звёздами! И копали, и выпытывали, и выспрашивали, и высматривали, магнитофоны слушали и снимки смотрели, бортжурналы и планы полёта сравнивали, по нашим картам чуть не с лупой ползали. И занятия, и тренажи, и зачёты.

И махание мечом, и ныряние в чан с… этим самым, как там, у Леонова в «Джентльменах удачи», помните? В общем, драли нас, как коз сидоровых, и за шкирку мотали, как котят слепых, благо не утопили. Но всё пережили и, даже, без особых потерь. «Слонов» конечно пораздавали, но об этом потом.

А теперь поведаю вам всё это словами Михаила, как он нам, стоя у доски перед картой со своим полётом, уже без всяких комиссий, рассказывал.

…На самолёт прибежал, когда экипаж уже свои места занял. Взлёт разведчиков не видел, команду по земле до меня передали, а штурман её тоже мимо ушей пропустил. Двигатели запустил, управление проверил и в своё время за впереди идущим самолётом вырулил. На полосе по оси встал, смотрю, курсозадатчик стоит на нуле, (мы же после первого полёта с эти курсом садились), курсовую согласовали, карту прочитали и на взлёт.

Схему отхода с обоими курсами я знал хорошо и хорошо помнил, что на указаниях командир принял решение взлетать «на запад». Поэтому то, что штурман стал подсказывать мне схему отхода «на запад» у меня сомнений не вызвало, а то, что взлетали мы «на восток» у меня как-то в голове не отложилось.

Всю схему выполнил чётко, на привод вышли в расчётное время и взяли курс на первый поворотный. Установил режим полёта, проверил показания приборов и работу топливной автоматики. И тут обратил внимание, что ведомый ко мне до сих пор не пристроился, да и я сам впереди взлетевшие экипажи не наблюдаю. Тут на первый поворотный вышло, берём новый курс.

Даю команду:
– Проверить правильность взятого направления. – Сам головой кручу, ведомого ищу. Штурман докладывает:
– На карте ортодромический курс такой-то, магнитный такой-то. На приборе ортодромический такой-то, магнитный… – тут у него заминка вышла. Я подумал, наверно, освещение плохо отрегулировал, показания плохо видит, сейчас поправит и продолжит.

И точно, продолжает – такой-то. Курс на поворотный Нефтяные Камни взят правильно. Там, командир, чуть правее должен Баку светиться.

Я вперёд посмотрел, точно, на фоне тёмного пятна моря светятся полумесяцем с загибом вправо Нефтяные камни, а чуть справа город огнями сияет. Я ещё удивился, столица республики, а по размерам не больше среднего российского города. Пока размышлял об этом, на свой магнитный компас посмотреть забыл. Да и обстановка у меня никаких сомнений не вызвала.

Вон море впереди, поворотный пункт маршрута строго по курсу, все более-менее крупные населённые пункты справа и слева хорошо видны, с картой совпадают. Я расслабился и полностью передоверил это дело штурману. А он уверенно вёл меня по маршруту. Вышли в море, отработали по заданию постановку помех, развернулись на очередной поворотный Махачкала.

– Командир, Махачкалу по курсу наблюдаете?
– Наблюдаю. – На побережье светился город и по размерам больше, чем Баку. Далее следовала Элиста, потом ещё и ещё. После взятия каждого нового курса шел бодрый доклад о проверке правильности взятого направления.

А я следил только за ортодромическим курсом и ярко светящимися по курсу контрольными ориентирами. Если бы штурман не смалодушничал на отходе и назвал истинный магнитный курс, если бы я проверил его показания на своём приборе, то ничего этого не случилось. Но если бы, да кабы…

Если взять за точку вращения аэродром Моздок и повернуть вокруг неё карту на пол-оборота и наложить на неё наш маршрут, то окажется, что все крупные ориентиры и поворотные пункты маршрута совпадают. Просто они имеют другое название.

Вместо Каспийского моря – Чёрное, вместо Баку и Нефтяных Камней Ейск и полуостров, левее него и имеющего такую же конфигурацию и светящийся какими-то огнями. На своём месте оказалась «Махачкала», он же город Батуми на побережье Чёрного моря и так далее.

И только Кавказский Хребет не изменил своего названия. Как был у нас через час полёта слева по борту, так и остался, только летели мы по разные стороны от него. Но и это ещё не всё. Полёт в сторону Ейска совпал с трассой гражданской авиации.

Офицеры ПВО, увидев на экране локатора засветку от самолёта, идущего строго по трассе, но в неурочное время и на неурочной высоте, отвечающий на кодовый запрос «Я – свой», но не отвечающий на все вызовы по связи, стали ругаться с диспетчерами, почему они не предупредили их об изменении в графике полётов. А те ни слухом, ни духом об этом борте.

Пока выясняли что к чему, Михаил вышел на «Нефтяные Камни», развернулся влево и полетел над Чёрным морем уже по… международной трассе, уже в сторону границы, всё так же в неурочное время, на неурочной высоте и всё так же без связи. Тут уж тревогу забили, подняли дежурные силы на перехват уходящего за кордон самолёта и команду дали: «Сбить нарушителя».

И перехватили бы и сбили, но совпадения ещё не закончились. Ведущий дежурной пары был уже готов открыть огонь, но в это время Мишин оператор Слава, согласно поставленной задачи, с разрешения командира корабля, приступил к постановке помех… Перехватчики раз за разом заходили на цель, а она, прикрывшись помехами, всё уходила и уходила.

Приграничное пространство не безгранично и, после очередной безуспешной атаки, цель оказалась, как у нас говорят, «за ленточкой». И прекратила ставить помехи. Всё строго по плану. Всё это мы узнали из результатов расследования.

Почему не перехватили наши южные соседи? Не знаю. Это надо было узнавать по дипломатическим каналам, а наши следователи, даже имея большие генеральские звёзды, выхода ни них не имели.

…Чем дольше мы летели, тем менее увереннее становились доклады штурмана. Он чётко называл очередные поворотные и они светились точно по курсу на расчетных дальностях, но с трудом называл города, мимо которых мы пролетали, как будто совсем не сверялся с картой.

Очередное совпадение было метеорологическое. Николай вызвал меня по связи и попросил дать угол сноса и путевую скорость (скорость самолёта с учётом скорости и направления ветра). Данные я передал и, хоть летели мы со встречными курсами вдоль Кавказского хребта и между нами было километров триста, они совпали. Просто ветер за хребтом дул с той же силой, но в противоположном направлении.

Я еще хотел запросить у него азимуты и дальности по РСБН****, но грозный окрик «Не..» остановил меня. А ведь тогда ещё была возможность вернуться мне на своё место. И полетели мы с одинаковым курсом по одному маршруту, но в разные стороны.

Последний внятный доклад от штурмана я получил в середине маршрута, развернувшись на новый курс:
– Командир, впереди по курсу Курск. – И далее читка сверки правильности взятого направления.

И всё. Дальше он замолчал. Надолго замолчал. А впереди действительно светился большой город. Очень большой. И, чем ближе мы подлетали, тем больше я поражался его размерам, освещённости и мигающим огням окружающих его аэродромов. Я насчитал пять штук. Даже если два или три из них военные, всё равно многовато для областного города.

И ещё горы. Не холмы и возвышенности, а именно горы. А какие в Курске горы? Там равнина. Попросил оператора запросить наше место у «Кометы». (Есть такая система определения места самолёта по дальней связи. Посылается определённая радиограмма, несколько станций пеленгуют передатчик и прокладывают пеленги. Точка их пересечения даст место нахождения передатчика. Остаётся только измерить широту и долготу и сообщить их экипажу. Точность определения тогда составляла тридцать-сорок километров. Для Северных широт и океанских просторов, где вообще нет никаких ориентиров, этого, наверно, достаточно, для средней полосы России маловато. Но Михаил и этому был бы рад.)

Но «Комета» молчала. Вернее не молчала, а не давала ответа на запрос, при этом подтверждала факт получения радиограммы. Слава раз за разом посылал радиограммы, получал подтверждение и не получал ответа. В очередной радиограмме он передал кодовый сигнал «Я – свой», в следующей и кодовый запрос и ответ «Я – свой», но всё было напрасно.

Координат мы не получили. Какой-то шибко бдительный начальник, увидев, что запрос приходит не из Арктики или океана, а из южной приграничной страны, решил, что это происки супостатов и запретил давать координаты. И мы лишились последней возможности определить своё место.

Штурман молчал, «Комета» молчала, курсовым приборам веры не было, ведь один показывал, что мы летим на запад, а другой – на восток. Не было веры и наземным ориентирам, ибо под нами были горы.

А где у нас горы? В Карелии, но это слишком далеко, да в Карпатах. А, вот, здесь мы вполне могли оказаться, уклонившись от маршрута влево. В том районе есть у нас аэродром Стрый. Стал его вызывать по всем каналам связи, но он молчал. Молчали все: штурман, экипажи нашего полка, все возможные близь лежащие аэродромы, Центр Управления Полётов и «Комета».
И тут произошло ужасное событие, увидев которое, я не поверил своим глазам, а волосы встали дыбом.

(Продолжение следует)

Решетников В.В. Полёт в Иран

Яценко М.В. Солнце по курсу. Часть 1

Яценко М.В. Солнце по курсу. Часть 3

Директива МО СССР

Тараканов А.И. Отрывок из книги...

Мерзликин В.И. Оператор экипажа М.Ф.Чижова

Чижов М.Ф. Командир экипажа

Дроздецкий С.И. Штурман экипажа М.Ф.Чижова

Меню