Федечкин Виктор Дмитрич

гвардии майор, начальник связи 121 гв. тбап, оператор РТСС

Налёт на Ту22 - 3500 час

 

  Служба в Армии

В 1965 году меня призвали в армию. Оренбургская область, город Ясный. РВСН только начинали своё существование.

Служил при штабе ракетной дивизии начальником смены узла связи. Был старшиной, в подчинении 30 бойцов. Подчинялся начальнику узла связи - майор Юдевич, замечательный человек.

Командир дивизии, полковник Чаплыгин. Дивизия РВСН разворачивалась в то время на голом месте, в степи. Мы жили в палатках.

 

Через три года, в 1968, я вернулся в Энгельс, в звании старшина и пошел на сверхсрочную службу, на аэродром. Там отслужил год механиком ИАС авиационной эскадрильи. Самолет 3М. КК майор Сергеев. В экипаж входило 7 человек летного и 5 человек наземного состава.  

В 1969 году случайно услышал в строевом отделе, что производится набор курсантов на курсы подготовки операторов РТСС на самолет Ту22. Не раздумывая написал рапорт и вскоре был направлен в 43 ЦБП и ПЛС, город Рязань.

Обучение продолжалось целый год. Готовили нас основательно. Самолет изучили досконально. До сих пор вспоминается один из преподавателей - майор Гузько. Цикл АО.

На экзамене выдал 120 знаков в минуту, при минимуме 60. Не прошли даром мои три года срочной службы в степи, на узле связи! Там скорости передачи информации были намного выше.

Получил квалификацию Мастер связи. За время учебы на курсах я летал на учебных самолетах Ту107, Ту16 (40 часов налета в качестве ВСР) и Ту134 УШС. После этого был допущен к полетам на Ту 22 ещё курсантом. 

По завершении обучения мне присвоили звание младший лейтенант. Погоны вручал заместитель командующего Дальней авиации генерал Плохов А.А., Герой Советского Союза.

 

 Мачулищи

Как одному из лучших выпускников, мне предложили выбрать место дальнейшей службы. Так, в августе 1970 года, я прибыл в гарнизон Мачулищи. Мой первый день службы в 121-м полку я запомнил на всю жизнь.

Как положено, сразу отправился в штаб полка представиться командиру. Иду от гостиницы и, не доходя железнодорожного полотна, вижу синюю Волгу и возле неё солдата. Я приостановился, чтобы уточнить правильно ли иду к штабу.

Вдруг, из-за угла ближайшего здания выскакивает полковник и кричит: "Федечкин, сколько тебя можно ждать!"

Чемодан из рук так и выпал. Вот это встречают! Потом выяснилось-солдатом был мой однофамилец, полковником был командир полка Чуйко Николай Никифорович, а ближайшее здание - штабом.

 3 АЭ

Назначили меня в 3 АЭ. Командиром был тогда п/п-к Хренков Виталий Михайлович, зам.ком.АЭ был м-р Корняков И.В.

За две недели ввелся в строй и приступил к полетам в экипаже майора Парфенова Виктора Анатольевича со штурманом, капитаном Шаповаловым Борисом Романовичем. В экипаж тогда входил и технический состав.Старшим авиационным техником корабля был Доуленов Е.А.

В экипаже также был Агаев Назим Низаметдинович - сейчас кандидат наук. Специалисты иногда менялись, всех уже не упомнишь. Но эти имена врезались в память навсегда.

 Выборные должности

2 года избирался секретарём ВЛКСМ АЭ, затем стал секретарём партийной организации АЭ. Помню, с Марьяжом (ст. техник группы РТО 3 АЭ, ст.л-т) у меня никак отношения не складывались.

Этот анархист меня ни во что не ставил и старался зацепить, поддеть при любом случае. Это продолжалось до тех пор, пока не произошла настоящая стычка. Уже не очень помню на какой почве, кажется, после полета, я записал серьезное замечание по его направлению.

Ох, как он взвился - чуть до драки не дошло. Пришлось вмешаться м-ру Бровикову Виктору Петровичу - он тогда был замполитом АЭ. В общем, была серьезная разборка и после этого Марьяж меня зауважал.

 

Как молодому секретарю парторганизации АЭ пришлось однажды мне выполнять поручение замполита АЭ. В ИАС АЭ служили такие "зубры" как ст. тех.Алфутов, Долгов , Казарцев, Никитенко и др. Вот эти друзья были замечены в организации пьянки и мне было поручено "разобрать" их на партячейке.

И стал я их добросовестно "разбирать", воспитывать. Воспитывал так долго, что им надоело. Тогда Казарцев Иван Василич (помощник инженера 3 АЭ, капитан) мне говорит, ласково так: "Да не волнуйся ты так, Виктор Дмитриевич, не переживай, все будет нормально".

Рот у меня закрылся, воспитание закончилось. Это были специалисты от Бога! Умели выпить, но и работать умели. И никаким образом они не показали мне, что я сопляк ещё, чтобы их воспитывать.

 

А полёты 26.04.71 запомнились навсегда.

Наш экипаж только произвел посадку. Парфенов, Шаповалов и я. Идём от 35-ой к домику 3-АЭ. Я шел и почему-то смотрел в сторону ДПРМ. Половину дороги прошли до домика и вдруг я увидел вспышку в той стороне и затем глухой удар. Мы остановились. Стоим. К сердцу подкатилась какая-то смутная тревога.

Через несколько минут по дороге к рулежке появляется санитарка. Мы к ней. В машине фельдшер, не помню кто, возможно Сергей Яковчик. Он сказал, что разбился экипаж, а какой - не знает. Мы вскочили в машину и помчались через аэродром в сторону ДПРМ.

По дороге я вспомнил, что за нами заходил на посадку экипаж Пригожаева. Довольно быстро нашли место катастрофы. Мы оказались там первые.  

Страшное зрелище. Кругом толстые деревья лежали вповалку друг на друге и между ними что-то горело. Сильный неприятный запах. Этот запах до сих пор мне помнится. Ночь, темно. Костры мало помогали. Поваленные деревья загораживали свет и плохо было перешагивать через них, как-то страшно было, а вдруг наступлю на кого-нибудь в темноте.

Такая глупая мысль почему-то возникла. Дошел до центра этого бурелома. Там больше всего огня было. Вижу, катапультные кресла друг на друге лежат поперек, внутри направляющих раскаленное что-то, не уголь, а красный пепел и круглое вверху, как будто сгоревший ЗШ.

Мы обошли все кругом и поняли, что нам делать больше нечего.  

По дороге к машине, сбоку поляны, я увидел что-белое. Поднял-бортовой журнал штурмана, целёхонький! Подумал еще - вот, какой-то листок бумаги уцелел, а люди сгорели.  

Приехали в штаб АЭ. Отнесли ЗШ. Потом в штаб АП, сдали документы. Там увидели Петра Ивановича Маликова, который сказал:" Ну, сейчас начнётся!" Понятно, что он имел ввиду.

Иду домой. Уже светало. Проходя Дом офицеров, услышал страшный женский крик. Он шел со стороны 65-го дома.  

Этот одинокий крик так резко прозвучал в той предрассветной тишине, что до сих пор я его слышу. Первый раз я описываю свои ощущения и то, что увидел на месте катастрофы. 

Начальник ВОТП АЭ

В этой же эскадрилье я был назначен начальником ВОТП и стал летать в экипаже майора Вырцева Игоря Ивановича. В дальнейшем, вместе с ним был переведен в 1 АЭ, куда Вырцев был назначен командиром.

 

Там я стал начальником связи АЭ.  

В 1986 году назначен начальником связи и РТО полка и летал в штатном экипаже командира полка до 1993 года.

За это время полком командовали полковники Мещеряков Виктор Васильевич, Никулин, Якунов Виктор Анатольевич, Подтыкалов Валерий Дмитриевич.

В 1993 году был уволен в запас по выслуге лет в звании майор. Одним приказом с п/п-ком Вырцевым И.И.

 

Общая выслуга 27 лет. Из них, 22 года службы в 121 тбап. Налёт на Ту22 составил 3500 час

 

Впечатления о полётах

На ТУ16 я летал в корме ВСР, сверхсрочником. Корма есть корма!

На Ту22 я вырос в собственных глазах. Бортовой оператор, это треть экипажа. Равноправный его член. Совсем другое отношение.

 

Ту22 был намного выше с технической точки зрения, был мощнее настолько, что ТУ16 уже воспринимался как тихоход. Ту16 и Ту22 - это небо и земля. Абсолютно разные самолеты.

Летали мы много. Похожих полётов не случалось. Они всегда были разными. Особенность рабочего места оператора РТСС иногда давала о себе знать. Ведь в полёте он сидит спиной.

 

Летать приходилось с разными командирами кораблей. Почерк полётов отличался.

Например, Нестеров Г.Д. мог сразу после отрыва поставить самолет в набор до 11000 метров.

Оператору приходится в это время висеть и работать с аппаратурой на ремнях лицом вниз. Порой долго. С земли же это смотрится эффектно, просто красиво! Свеча в небе!

А экипаж в полёте работает. Каждый занят своим делом, выполняет полётное задание. У каждого своё. 

 

Моя семья, мои корни

У каждого человека жизнь начинается с детства.

Корень нашего рода - дед Антон. Было у него три сына - Василий, Дмитрий, мой отец и Иван. У деда были золотые руки. Умел делать всё.  Был и столяр и плотник. У него в хозяйстве было две лошади. Как и все в то время, жил своим трудом. При новой власти его посчитали зажиточным.

Однажды комсомольцы пришли с очередным рейдом. Выкидывать иконы. Дед не допустил. Арестовали. До утра заперли в амбар. Охранять его оставили старшего сына, коммуниста Василия. Он пытался помочь отцу бежать, но ничего не получилось.

А утром деда увезли. С тех пор его никто не видел. Я его знал только по фотографиям.

Мой отец, Дмитрий Антонович,  был родом из села Красная Дубрава, а мама из деревни Поляна, Земетчинский район, Пензенской обл. Места там глухие. Электричество провели только в 1970 году.

Мама, Марина Ивановна, в девичестве Сырцова, 1909 года рождения, как и отец. Родители выросли в больших крестьянских семьях. Родственников у нас очень много.

Отец жил и работал в деревне. В войну служил в резервном полку. Мама была домохозяйкой. Всю жизнь работала на семью.

Семья была большая. Десять детей. У меня семь братьев и две сестры: Леонид (1929), Петр, Николай, Борис, Михаил, Александр, Виктор, Владимир, Надежда, Антонина.

Дети в семье рождались через 1-2 года.

Я был седьмым ребёнком. Навсегда запомнил свою родину. С одной стороны речка, с другой старица, а вокруг лес. Впереди луговина. Утром встаёшь, солнце светит… садишься на ступеньки. В руках краюшка хлеба, кружка парного молока  …

Хлеб мать пекла такой настоящий ржаной, ноздреватый. Целый день на природе. Красивейшее место и другого такого нигде нет!

Начальную школу, 5 классов, я закончил в родном селе. Потом, за 12 км, каждый день ходил в село Пашково, учился в 6 классе. Седьмой класс закончил в селе Коммуна. 

 

В тринадцать лет смог выбить в сельсовете справку. Это было немыслимым достижением! В те годы она заменяла паспорт, а его тогда не было даже у взрослых!

Поехал в город Энгельс, к старшему брату, Леониду. Там впервые увидел поезд.

В Энгельсе поступил в строительное училище. Закончил его в 1960 г. Видел как с аэродрома взлетали и садились огромные самолеты. Потом узнал, что они назывались 3М и М4.

На всю жизнь запомнил  тот пролом в заборе, через который мы пробирались на аэродром смотреть полёты. Много лет спустя, когда моя дочь с мужем приехали в Энгельс, я им показал своё окно в авиацию.

 

У моих родителей и родственников всегда были большие семьи.

Вот и у меня: Жена, Ирина Марксовна. Дочь Скворцова Маркса Михайловича, нач ТЭЧ отряда 121 тбап, служил на Ту22.

Дочь, Марина, 1973 г.р. Имеет высшее музыкальное образование, жена офицера ДА.

Сын, Андрей, 1981 г.р., профессиональный кулинар.

У меня 4 внуков и двое правнуков!

 

Проживаю в Белоруссии, в пос. Мачулищи под Минском. Часто встречаю однополчан и мы вспоминаем нашу молодость.