Ирано-иракская война
На начало войны у Ирака было 12 Ту-22.
22 сентября 1980 года иракские Ту-22 нанесли удары по отдалённым целям на территории Ирана. Аэродром Мехрабад под Тегераном атаковали четыре Ту-22Б 36-й эскадрильи, вооружённых свободнопадающими бомбами ФАБ-500. Этот удар оказался самым разрушительным за весь первый день, бомбами была сильно повреждена ВПП, уничтожены один C-130 «Геркулес», один топливный заправщик KC-707, тяжело повреждены ещё шесть больших транспортных самолётов, огнём 23-мм турели уничтожен один стоящий на земле истребитель F-4 «Фантом»[12]. Также бомбами был уничтожен один из крупнейших складов с авиационным керосином в Иране. Все четыре Ту-22 успешно вернулись на аэродром.
Аэродром Шираз (самая дальняя цель в первый день) атаковали два Ту-22Б 36-й эскадрильи. Бомбами была повреждена ВПП, самолёты поразить не удалось, но был уничтожен склад с авиационными боеприпасами.[13]
В первый день войны был потерян один Ту-22[14].
В дальнейшем Ту-22 продолжали интенсивно использоваться против целей на территории Ирана. Авиационные бомбы калибром более 1500 кг для применения на Ту-22 Иракe от CCCР не передаввались. Что заставило Ирак разработать свои аналогичные бомбы Нассир-5 и Нассир-9. О пробном б/метании ФАБ-9000 ЕДИНСТВЕННЫЙ раз за всю историю Ту-22 описано здесь
23 марта 1983 года в Иран залетел Ту-22 не принадлежавший Ираку — cоветский Ту-22 во время учений сбился с курса и нарушил воздушное пространство Ирана. Самолёт летел с включённой системой РЭБ, поэтому иранские истребители поднявшиеся на перехват не смогли навести ракеты и чуть не посбивали друг друга. После этого самолёт залетел в воздушное пространство Афганистана, там на перехват неизвестного «нарушителя» были подняты советские истребители МиГ-23 и Су-22. Эти перехватчики также оказались под воздействием системы РЭБ и начали вступать в воздушные бои друг с другом. К счастью никто никого не сбил и Ту-22 успешно приземлился на аэродром Мары в Туркменской ССР.
Правдивую информацию об этом событии можно получить из информации члена экипажа того самого Ту-22 из состава 203 гв. тбап, к-на Мерзликина В.И.
В марте 1985 года, в ответ на выпущенную иранскую баллистическую ракету по Басре, Ирак начал массированные налёты авиации на иранские военные объекты; 11 марта Ту-22 и Ту-16 провели ковровую бомбардировку Керманшаха. В результате 110 военных и гражданских было убито и ещё несколько сотен было ранено, иранская ПВО выпустила две ракеты MIM-23 Hawk но не попала. 14 марта Ту-22Б бомбили цели в районе Тегерана.
25 мая 1985 года семь иракских Ту-22Б нанесли бомбовый удар по целям в районе Тегерана. Налёт был очень разрушительным, из-за того что бомбометание было ковровым, пострадал один жилой четырёхэтажный дом, который был полностью разрушен. Бомбардировке также подверглись Исфахан и Шираз[15].
15 февраля 1986 года иракские Ту-22Б дважды бомбили Тегеран, поднятым перехватчикам F-14 их сбить не удалось.
16 февраля 1986 года три иракских Ту-22Б на сверхзвуковой скорости сбросили три бомбы ФАБ-9000 на скопление иранских войск, захвативших остров Аль-Фао. Взрыватели были установлены для подрыва бомб на высоте 8 метров, в результате удара иранцы понесли очень тяжёлые потери.[16]
Против кораблей Ту-22 Ирак использовал лишь один раз, при этом налёт был одним из самых разрушительным за всю «Танкерную войну». Ночью с 18 на 19 марта 1988 года четыре Ту-22Б, каждый из которых нёс по 12 бомб ФАБ-500 поднялись с авиабазы Шайбах под Басрой и разбомбили два иранских супертанкера Anaj (водоизмещение 316 739 тонн) и Sanandaj (водоизмещение 253 837 тонн), стоявших у нефтяного терминала острова Харк. Anaj получил множество прямых попаданий 500-кг бомб, огромный корабль развалился на части и затонул, погиб весь экипаж из 29 человек.
Sanandaj от полученных попаданий также развалился на части и затонул, погибло 25 из 29 членов экипажа. Бомбами также было убито и ранено несколько десятков человек в терминале на острове.[17] После этого налёта к Харку направилась[когда?] очередная волна бомбардировщиков, но в этот раз иранская ПВО успела обстрелять самолёты и по данным американских кораблей, ведущих радиолокационное наблюдение, один Ту-22Б был сбит.
В некоторых западных источниках встречается информация о применении с иракских Ту-22 крылатых ракет Х-22. Это невозможно. СССР передавал Ираку только Ту-22Б. Прим. АК
К концу войны из 12 Ту-22 у Ирака оставалось 8 машин, из них 5 в боеспособном состоянии.[19]
Информация сайта https://ru.ruwiki.ru/wiki
Второй серьезный конфликт в который были вовлечены бомбардировщики Ту-22Б - Ирано-Иракская война, начавшаяся в 1980 г. Иракские самолеты использовались очень широо и их дальность позволяла им достигать практически любую цель в Иране. Однако, здесь они столкнулись с гораздо более серьезным противником, чем в Ливии. После начала войны 19 сентября 1980 г. бомбардировщики Ту-22Б были назначены для нанесения удара по Тегерану и Исфахану. Во время рейда на Тегеранский аэропорт 23 сентября 1980 г. иранцы заявили о сбитии одного Ту-22Б. После первоначального натиска ВВС Ирака значительно снизили свою боевую активность, за исключением выполнения отдельных специальных заданий. В начале октября Ту-22Б опсть приняли участие в боевых действиях, на этот раз при сопровождении истребителями они нанесли бомбовый удар по двум автомобильным заводам в Тегеране. Отмечалось, что иногда Ту-22Б действовали с баз в Саудовской Аравии и Северном Йемене, которые служили им убежищами от ответных ударов ВВС Ирана по их основной базе в Аль-Валиде.
Частота рейдов Ту-22Б уменьшилась, когда СССР установил эмбарго на поставки оружия Ираку. К 1984 г. Иракские силы уменьшились до восьми Ту-22Б. Однако неясно, связано ли было это уменьшение с боевыми потерями или с аварийностью. Эскадрилья Ту-22Б продолжала наносить удары по ключевым нефтедобывающим и военным объектам. К 1982 г. Иран заявил о сбитии двух Ту-22Б. В мае 1985 г. Ирак возобновил активные воздушные операции против Иранских городов Тегерана, Исфахана и Шираза, с участием Ту-22Б. Это спровоцировало войну против городов, в которой обе стороны обстреливали города друг друга баллистическими ракетами "Скад". Иракские Ту-22Б не обошлись без потерь, сообщалось о повреждении как минимум одного бомбардировщика при столкновении с иранским F-4 Phantom, который серьезно повредил стабилизатор Ту-22Б ракетой Sidewinder. Другой самолет получил повреждения от зенитной ракеты MIM-23 HAWK.
В марте 1988 г. Ту-22Б первый раз были использованы против морских целей во время танкерной войны. Было заявлено о поражении 19 марта 1988 г. бомбардировщиками двух супертанкеров - "Аваи" и "Санадаи". К концу войны в иракских ВВС оставалось только пять Ту-22Б, это означает, что во время войны было потеряно около семи машин.
Ссылка на первоисточник - энциклопедия УГОЛОК НЕБА
История противостояния Ирана-Ирака
Свержение иракской монархии в 1958 г. было с энтузиазмом встречено курдами и действительно на короткое время дало им ощущение равноправия и свободы. Демократическая партия Курдистана активно поддерживала правительство Абдель-Керима Касема и пользовалась взаимным расположением со стороны последнего. Она стала крупнейшей (после компартии) массовой партией в Ираке и фактически заняла монопольное положение в Иракском Курдистане. Возвратившийся из Москвы председатель ДПК Мустафа Барзани стал общеиракским национальным героем. При этом курдские националисты надеялись на предоставление Курдистану автономии, крестьянские массы — на аграрную реформу, которая покончит с малоземельем и безземельем подавляющего большинства крестьянства.
Эти надежды были, однако, обмануты. С начала 1960 г. в политике Касема происходит поворот, связанный с его попыткой опереться на силы правого арабского национализма. С конца года начинаются открытые гонения на всякие курдские национальные проявления. Дошло до того, что сорт «курдской пшеницы» был специальным приказом переименован в «северную пшеницу».
Крах аграрной реформы и резкое повышение налогов были другими факторами, которые вели к восстанию даже независимо от национальных вопросов. Летом 1961 г. народные массы в Курдистане буквально рвались к оружию. Курдистан фактически выходил из-под контроля правительства, в ряде населённых пунктов произошли спонтанные вспышки насилия, сопровождавшиеся изгнанием местной администрации и полиции.
ДПК в этой ситуации играла скорее сдерживающую роль. В партийном руководстве за немедленное восстание выступал только Джаляль Талабани; большинство Политбюро считали восстание несвоевременным, первый секретарь Ибрагим Ахмед вообще не верил, что при отсутствии внешней поддержки курды сумеют вести сколько-нибудь серьёзную партизанскую войну. Барзани был настроен менее пессимистически. Еще осенью 1960 г. он (под предлогом октябрьских торжеств) побывал в Москве и вёл там переговоры о снабжении курдов оружием (ему были выделены деньги на закупку оружия, переданные через посольство СССР в Багдаде). Однако и он считал, что восстание не подготовлено и несвоевременно.
Разочарование курдов, как и поворот правительства Абдель Керим Касема в сторону арабского шовинизма, стали причиной Сентябрьского восстания 1961—1975 годов, под предводительством Барзани и ДПК.
В начале сентября 1961 года Касем вводит в Курдистан 25-тысячную армейскую группировку. Днём начала восстания курды считают 11 сентября, когда Курдистан был подвергнут первой бомбардировке. Тем не менее в тот момент казалось, что происходит скорее подавление восстания, чем его начало. Войска без труда пресекли попытки сопротивления, буквально разогнав неопытные отряды партийцев и племенных ополчений. Центром сопротивления оставался только Барзан, где держался Барзани. Однако 8 октября Барзани был вытеснен из Барзана. Восстание казалось окончательно подавленным.
К тому моменту силы ДПК насчитывали: 640 человек у Барзани, 200 человек в горах Сафин-даг (район Эрбиля), 50 человек в провинциях Сулеймания и Киркук (из которых только половина имела оружие) и 30 человек в Ханекине. Однако этот подсчёт не включает силы племён, по-прежнему находившихся в состоянии брожения; именно они и стали основным ресурсом Барзани.
Покинув Барзан, Барзани проходит через земли соседних племён, быстро доводит свой отряд до 5 тысяч и с этими силами в начале декабря громит три иракских батальона в ущелье Гали-Завет (под г. Сарсанг) и берёт Сарсанг. Результатом этого события оказалось установление контроля Барзани над всем северо-западом Иракского Курдистана.
Победа при Гали-Завете оказала вдохновляющее действие на курдов и, в частности, на Политбюро, до сих пор пребывавшее в некоторой растерянности. Был созван пленум ЦК (18-23 декабря), который впервые прямо провозгласил «курдскую революцию» и выдвинул лозунг: «демократия Ираку — автономия Курдистану»! Этот лозунг оставался официальным лозунгом восставших на протяжении всего восстания, хотя среди курдов гораздо популярнее был другой, брошенный самим Барзани: «Курдистан — или смерть!»
С наступлением весны 1962 года Барзани выступает на юго-восток и соединяется с отрядами Политбюро, действовавшими в районе Сулеймании. Овладение городком Раят дало ему контроль над «дорогой Гамильтона» — шоссе, соединявшим Иракский Курдистан с Ираном (эта дорога играла ключевую роль для снабжения курдов, ввиду введённой Багдадом блокады повстанческого района). Выступив затем на запад к горам Сафин, он летом берёт в кольцо 12-тысячную иракскую группировку, находившуюся в пяти лагерях в районе Шаклава-Ревандуз. Лагеря были блокированы, и Барзани стал безусловным хозяином всего горного Курдистана — на территории 30-40 тысяч км² с населением 1 миллион 200 тысяч человек.
Во время своего пребывания на посту премьер-министра, Абдель Керим Касем начал создавать почву для Ирано-Иракской войны. В конце 1959 г. разгорелся конфликт Ирака с Ираном по поводу судоходства по реке Шатт-эль-Араб. Багдад обвинил Иран в нарушении ирано-иракского договора 1937 г. 18 декабря он заявил:
«...Мы не хотели бы обратиться к истории арабских племен, проживающих в Аль-Ахвазе и Хорремшехре. Турки передали Хорремшехр, который являлся частью иракской территории, Ирану».
После этого, Ирак начал поддерживать сепаратистов в Хузистане, и даже заявил о своих территориальных претензиях на следующем заседании Лиги арабских государств[1]
Неудача Касема в Курдистане стала одной из причин его свержения 8 февраля 1963 года в результате военного переворота, организованного партией Баас. Барзани был в тайных контактах с баасистскими заговорщиками, которые обещали ему провозглашение автономии Курдистана. Сразу после переворота боевые действия были прекращены. В Багдад для переговоров была направлена делегация во главе с Джалялем Талабани. Однако баасисты, вместо автономии, предложили план децентрализации (придания провинциям прав местного самоуправления), с порога отвергнутый курдами как неприемлемый. Одновременно на севере Ирака концентрировались войска. 9 июня курдская делегация в Багдаде была арестована, а армия начала наступление.
Наступление сопровождалось широкими репрессиями против гражданского населения: массовыми убийствами, депортациями, сожжением деревень и урожая. Эти действия достигли таких масштабов, что 3 июля Монголия (с подачи СССР) внесла в ООН проект резолюции «О политике геноцида, проводимой правительством Иракской республики в отношении курдского народа» (проект был отозван под давлением арабских стран).
В военном отношении главной целью наступления был Барзан. 4 августа багдадское радио заявило о его захвате. На деле Барзани, после первых поражений, сумел мобилизовать все наличные силы и остановить иракцев на подступах к родному посёлку. Осенью иракские войска, после ряда неудач, были выведены из района Барзана, тогда как курды перешли в контрнаступление и вернули себе почти всю утраченную летом территорию.
События 1963 года выявили парадигму, по которой отныне неизбежно развивались военные действия. Летом правительственные войска, используя преимущества в численности и вооружении, переходили в наступление и занимали ряд районов, рассредотачиваясь по вновь занятым районам. Со своей стороны, курды перерезали дороги, блокировали гарнизоны и при удобном случае нападали из засады на иракские колонны. В результате эффективный контроль над территорией оказывался невозможным, и осенью, когда использование танков и авиации становилось затруднительным, курды возвращали себе всё ранее утерянное; иракское же присутствие выражалось в виде цепи блокированных гарнизонов, которые приходилось снабжать с воздуха.
В 1963 году число курдских пешмерга достигло 20 тысяч человек; эта цифра не включала милицию, призывавшуюся в случае угрозы данному району. Пешмерга пополнили арсеналы тяжёлым оружием (миномёты), среди них появилось до 70 кадровых офицеров и еще больше унтер-офицеров, бежавших в Курдистан после баасистского переворота; в конце года началось переформирование курдских отрядов по образцу регулярной армии.
18 ноября 1963 г. президент Ирака Абдул Салам Ареф совершил новый переворот, разогнав баасистов и сформировав чисто военное правительство; 10 февраля 1964 г. между ним и Барзани было подписано новое перемирие. В тексте договора ничего не говорилось об автономии, что дало повод Ибрагиму Ахмеду и его сторонникам в Политбюро (включая Талабани) обвинить Барзани в предательстве. Со своей стороны, Барзани созывает партийный съезд, исключающий «фракцию Политбюро» из ДПК. Вооружённой рукой подавив оппозицию и изгнав враждебную фракцию в Иран, Барзани принимается за организацию на подконтрольной территории правительственных структур: «Совета революционного командования Курдистана» (парламента, председателем которого считался сам Барзани) и «Исполнительного комитета» (правительства, председатель д-р Махмуд Осман). «Столицами» «Свободного Курдистана» являлись городки Рания и Галала, недалеко от иранской границы.
«Баззазовский договор»
В 1965 году военные действия возобновились. На весну 1966 года багдадский Генеральный штаб наметил решающее наступление, имея целью овладеть «дорогой Гамильтона» и затем расколоть район восстания на две части; однако разгром иракцев в мае в сражении под Ревандузом сорвал этот план. 15 июня премьер-министр Ирака Абдель-Рахман аль-Баззаз выступает с призывом к началу мирных переговоров, и 29 июня провозглашается (в виде правительственной декларации) мирный договор, заключённый между ним и курдской делегацией. Идея Баззаза предполагала не автономию курдов, а «децентрализацию»: предоставление прав самоуправления всем провинциям Ирака, с параллельным предоставлением курдам национальных прав (курдский язык в качестве официального и языка обучения в курдских провинциях и так далее). Для Барзани это был minimum minimorum; он пошёл на соглашение прежде всего потому, что нуждался в передышке; кроме того, за время переговоров он убедился в искренности либеральных устремлений Баззаза. Поэтому последовавшая вскоре отставка Баззаза и замена его военным (Наджи Талебом) была воспринята курдами как прелюдия к войне. Тем не менее, военные действия не начались до 1969 года; всё это время формально действовал «баззазовский договор», хотя де-факто ни одна из сторон не выполняла его условий.
Мартовское соглашение
Весной 1969 года Барзани возобновил военные действия, выдвинув лозунг: «Курдистан или смерть!» Попытки нового баасистского правительства возобновить переговоры на «баззазовской» платформе отвергались: Барзани объявил, что «децентрализация» — это «пройденный этап» и для него неприемлемо ничего, кроме автономии. В результате баасисты, и прежде всего Саддам Хусейн, стали склоняться к мысли о неизбежности предоставления курдам автономии. В конце года между ними и Барзани начались новые переговоры. Баасисты в принципе признавали право курдов на автономию, но спорным оказался вопрос о её границах: баасисты отказывались включать в неё нефтеносные районы и особенно Киркук; Барзани же называл Киркук «сердцем Курдистана» и его столицей. На утверждение одного из членов делегации, что «Киркук — это не Курдистан», он экспансивно воскликнул: «Если в Киркуке останется хоть один курд, это всё равно будет Курдистан. Знай, что мы никогда, никогда не отречёмся от Киркука!». Киркукский вопрос поставил переговоры на грань срыва; но они были спасены личным вмешательством Саддама Хусейна.
11 марта в деревне Навпардан (под курдской «столицей» — городком Галала) между Барзани и Саддамом Хусейном был подписан договор, получивший название «Мартовского договора», или «Мартовского манифеста» (так как был опубликован в виде односторонней правительственной декларации). Пунктом 14 договора правительство обязывалось гарантировать «право курдов на самоопределение». Конкретные формы автономии должен был определить закон, который (как предполагалось в секретном приложении к договору) должен был быть выработан в течение 4 лет по взаимному соглашению. Границы автономии должны были определиться по результатам будущей переписи. Таким образом, разрешение ключевого вопроса о границах было отложено. По крайней мере до принятия закона Барзани сохранил контроль над своей территорией и силы пешмерга, которые были формально преобразованы в иракские пограничные и тому подобные формирования.
Договор 11 марта был встречен бурным восторгом во всём Ираке. Представители ДПК получили официальный статус, министерские посты в Багдаде и посты губернаторов в курдских провинциях. Однако перепись населения в Киркуке, которая была намечена на октябрь, так и не состоялась. Вместо этого начались этнические чистки, захватившие также другой район равнинного Курдистана — Синджар. Патронируемая Саддамом Хусейном спецслужба «Мухабаррат» организовывала разнообразные акции против ДПК, включая покушение на Идриса Барзани и два покушения на самого Моллу Мустафу.
9 апреля 1972 года Саддам Хусейн заключает договор о дружбе и сотрудничестве с СССР, Барзани лишается советской поддержки, но тотчас получает американскую: президент Ричард Никсон выделяет курдам 15 миллионов долларов. При этом курды уже давно (с середины 1960-х годов) пользовались активной поддержкой Израиля и шахского Ирана (по каналам спецслужб «Моссад» и «САВАК»), со своей стороны всячески подталкивавших Барзани к возобновлению боевых действий. С иранской стороны операцию по поддержке курдского повстанческого движения курировали офицеры шахской разведки — полковник Иса Педжман и генерал Манучехр Хашеми.
Отношения между Багдадом и Тегераном всегда были натянутыми — обе стороны имели взаимные территориальные претензии.[2]
Река Шатт-эль-Араб и прилегающая к ней территория имеют большое военное и экономическое значение для обеих стран, особенно для Ирака. Важнейший его порт Басра находится в 90 км от впадения реки в Персидский залив. Главный нефтеналивной порт Фао расположен в её устье. Основные нефтепроводы проходят параллельно реке на небольшом удалении. Протяженность иракской береговой черты в Персидском заливе составляет около 80 км. Причем местность на побережье заболочена и малопригодна для строительства портов, Здесь находится единственный порт страны Умм-Каср, но подход к нему возможен по узким фарватерам, контролируемым Кувейтом. С иранской стороны на р. Шатт-эль-Араб расположен Хорремшехр — крупнейший торговый порт и железнодорожный узел на юге страны. Здесь же находятся центр нефтепереработки Абадан и военно-морская база Хосровабад. Транспортировка грузов через Персидский залив с их перегрузкой на железную дорогу в порту Хорремшехр считается экономически более выгодной, чем при использовании других портов на юге страны. Поэтому установление договором границы по восточному берегу р. Шатт-эль-Араб в большей степени отвечало жизненно важным интересам Ирака и в известной мере ущемляло интересы Ирана, который при любом удобном случае пытался добиться пересмотра договора и установления границы по линии тальвега.[2]
Предметом разногласий между Ираном и Ираком являются также небольшие участки вдоль их сухопутной границы. Всего насчитывается шесть таких участков общей площадью 370 км в районах севернее Хорремшехр, Фука, Мехран (два участка), Нефтшах и Касре-Ширин. В течение длительного времени остаются неурегулированными вопросы использования вод пограничных рек и выпаса скота в приграничной зоне.
Обе стороны старались их решить в свою пользу используя «местных» курдов. Приход к власти в Багдаде БААС не улучшил отношений между двумя странами. Более того, следуя идее общеарабского единства, Багдад стал поддерживать и развивать арабское сепаратистское движение в иранской приграничной провинции Хузестан (Арабистан в арабских источниках). Именно эту провинцию Багдад стремился заполучить.[2]
Дополнительный колорит проблеме приграничных территорий по Шатт-эль-Араб придавали обширные нефтяные поля по берегам реки.
11 марта 1974 г. иракское правительство в одностороннем порядке опубликовало «Закон № 33 о курдском автономном районе». Закон предусматривал создание курдской автономии со столицей в г. Эрбиле (а не Киркуке, как требовал Барзани), в составе провинций Эрбиль, Сулеймания и Дохук, то есть примерно на половине территории этнического Иракского Курдистана. Во главе автономии стоят Законодательный и Исполнительный советы. Первый избирается населением, главу второго назначает президент Ирака из числа членов Законодательного совета; тот, в свою очередь, формирует Исполнительный Совет, члены которого приравниваются к министрам. Президент может отставить главу Исполнительного совета, что означает роспуск Совета. Он может также распустить Законодательное собрание. Вся деятельность автономии проходит под тесным контролем государственного министра, которому надлежит координировать действия центральных и местных органов (в том числе силовых ведомств) и, в частности, присутствовать на всех заседаниях местных органов. Все законы, принятые Законодательным советом, министр юстиции или государственный министр может в месячный срок оспорить в особом апелляционном суде в Багдаде. Все силовые структуры Курдистана подчиняются непосредственно Багдаду. О судьбе пешмерга ничего не говорилось — молчаливо подразумевалось, что они будут расформированы.
Опубликование Закона № 33 вызвало в Курдистане всеобщее возмущение. Новое восстание, начавшееся в марте, было наиболее массовым из всех курдских восстаний до 1991 года. Едва ли не все боеспособные мужчины ушли в горы; Сулейманийский университет в полном составе переместился в Кала-Дизу (город в повстанческом районе). Всего на территории «Свободного Курдистана» находилось 470 кадровых офицеров, 98 врачей, 220 инженеров, 60 преподавателей ВУЗов, 2120 школьных учителей. Численность пешмерга достигла 60 тысяч; кроме того существовало 43 тысячи территориальной милиции.
Решив, что Ирак ослаблен внутренними проблемами (перевороты, война с курдами, экономический упадок), Тегеран 19 апреля 1969 года в одностороннем порядке денонсировал договор 1937 г., согласно которому граница с Ираком в районе реки Шатт-эль-Араб проходила по иранскому берегу. Теперь граница проходила строго по середине реки. Как и ожидал шах, в Ираке лишь беспомощно развели руками.[2]
Скоро, впрочем, представился повод ответить шаху: 20 января 1970 неизвестные лица попытались совершить переворот. Уже на следующий день Багдад обвинил руководство иранского посольства в Ираке в подрывной деятельности. В ответ иракскому послу приказано покинуть Тегеран в 24 часа.
На следующий год Иран захватил несколько иракских островов: Абу-Муса, Большой и Малый Томб, находящиеся в Ормузском проливе. В Ираке началась кампания лейтмотив которой можно выразить лозунгом: «Арабистан должен стать арабским».
Война Судного Дня в Израиле в октябре 1973 года способствовал восстановлению дипотношений. Это событие не привело к разрядке в отношениях между двумя странами — Иран по-прежнему поддерживал мятежных курдов. В марте 1974 года Иран открыл границы для курдских повстанцев, отступающих из Ирака под натиском правительственных войск. В Иране были созданы военные лагеря для обучения курдских бойцов. В качестве контрмеры в 1975—1978 годах вдоль границы с Ираном был создан так называемый «арабский пояс» шириной 25 км, куда переселялись иракцы арабского происхождения.[2]
Боевые действия в марте 1974 — марте 1975 года отличались особой ожесточённостью и масштабом, приняв характер регулярной фронтовой войны. За прошедшие годы Саддам резко усилил и перевооружил армию, удвоив количество бронетехники. Со своей стороны, Иран щедро снабжал Барзани тяжёлым и реактивным оружием. Шах Пехлеви всё более открыто вмешивался в конфликт на стороне курдов, так что к началу следующего года в Ираке уже находилось до двух полков иранской армии (в качестве зенитчиков, военных строителей и так далее). 200 тысяч курдских беженцев были размещены в Иране и получали содержание от Общества Красного Льва и Солнца (аналог Красного Креста).
В военном отношении, основной удар иракцев вновь был направлен на «дорогу Гамильтона». 8 августа они начали наступление на ревандузском направлении силами трёх бронетанковых дивизий общей численностью в 15 тысяч солдат, при 300 танках и 200 орудиях. Курдский фронт был прорван, иракцы вклинились на 100 км, взяли Ранию, Кала-Дизу, Ревандуз и вновь дошли до господствующих над дорогой гор Хиндрин и Зозек, где и были остановлены. Их новое наступление на эти высоты (в октябре) также не увенчалось успехом.
15 сентября курды перешли в наступление разом на трёх фронтах (Ревандуз, Киркук и Захо). Они отбили Ревандуз, перерезали дорогу Киркук-Сулеймания и фактически полностью окружили Киркук. На весну Барзани планировал начать широкое наступление.
Но ОПЕК не было заинтересованно в обострении отношений между двумя крупными нефтяными державами и при посредничестве этой организации начались переговоры.[2]
